Page 219 - КП_Крыловский_район
P. 219

НЕРАССКАЗАННЫЕ ИСТОРИИ:
                  дети Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. станицы Октябрьской



           а маму заставляли выполнять различные работы. Как-то она собрала нас и сказала, чтобы
           мы вечером далеко не уходили, запаслись посудой (кружками, черпаками) и были наготове.
           “Как только корова вернется с пастбища, я ее быстро подою, и молоко вам разолью”, – объ-
           яснила она. Так и сделала. Только мы успели управиться с молоком, тут как тут появился
           немец и закричал: “Матка, млеко, яйка!” А тетя ему ответила, что “яйка” нет, кур мало, да и
           те не несутся  – кормить нечем, а “млеко” дети уже выпили. Немец опешил и начал требовать,
           чтобы тетя подоила. Та упорно отказывалась. В конце концов он взял стул, котелок – решил
           подоить сам. А надо сказать, что корова у нас была своенравная и перед дойкой ей путали
           задние ноги, а  потом путы снимали. Как только немец коснулся вымени, наша буренка его
           так лягнула, что он улетел на несколько метров в сторону вместе со стулом и котелком. Даже
           пилотка у него слетела с головы. Немец еле поднялся, что-то кричал, видимо, ругался очень
           на своем языке, но больше уже к нам не приходил.
              С приходом осени 1942 года настроение оккупантов начало резко меняться. Огороды,
           сады, сараи опустели, похолодало. Немцы стали рубить сады, ломать на растопку заборы.
           Жители пытались этому воспротивиться, но немцы злились и угрожающе хватались за ору-
           жие. Они просто старались как можно больше навредить. Так, во дворе семилетней школы
           № 14 (ныне СОШ № 7) стоял турник, где ученики занимались на уроках физкультуры, и они
           его стали разбирать. Ребята наблюдали за происходящим и понимали, что детали турника
           увезут в Германию. Немцы разобрали турник и сложили его детали в школьный сарай. На
           другой день приехали грузить, а в сарае пусто. Тогда они стали допрашивать школьников, ко-
           торые наблюдали за разборкой турника. И один из мальчишек, Коля Полтавский, признался,
           что он ночью пришел и перенес детали в подвал школы и в дальнем его углу, под стенкой,
           сложил их. Немцы заставили его вынести все и сложить на место. Потом всыпали Коле пор-
           цию плеток и отпустили».
              Уходили фашисты зимой. Перед уходом их распределили на ночлег по домам станич-
           ников. Офицер прошел по всем хатам, а потом на ставнях проставил цифры: это означало,
           сколько в какой хате могло остановиться на ночлег солдат. По одному не селили, только по
           два-три человека. Спали они прямо на земляном полу. Деревянных тогда почти не было.
           Оружие поставили у изголовья, укрылись шинелями. Утром чуть свет проснулись и ушли не
           завтракая. А днем мы стояли у окон и наблюдали, как они не строем, как обычно, а понурым
           стадом брели по улице, еле волоча ноги. Шел мокрый снег с дождем, была сильная распу-
           тица. Так они и двигались по дороге, ведущей к Ростову-на-Дону, по той, что летом пришли
           в  станицу...»
              ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ
                 ИВАНА ЛУКИЧА КСЕНЗА
              Родился Иван Лукич Ксенз в станице Ново-Ми-
           хайловской  (Октябрьской).  Семья  была  многодет-
           ной. Мать родила 11 детей, но двое из них умерли.
           «Если бы выжили все, моя мать могла бы быть на-
           звана  матерью-героиней.  Воспитав  девятерых  де-
           тей, четверо из которых (сыновей) погибли на войне,
           она была награждена орденом «Материнская слава»


           Семья Ксенз. Ваня Ксенз (2-й ряд, 1-й слева). 1941 г.

                                                      –  215  –
   214   215   216   217   218   219   220   221   222   223   224