Page 186 - КП_Крыловский_район
P. 186

КНИГА  ПАМЯТИ
                           станицы Октябрьской Крыловского района Краснодарского края


        невспаханное поле, где уже была убрана кукуруза или подсолнечник, и собирали бодылку.
        В то время дрова были редкостью. В печах, предназначенных для приготовления пищи или
        обогрева домов, сжигались курай, солома, камыш и бодылка кукурузы или подсолнечника.
        Заготовка сена снова ложилась на наши “крепкие плечи”. В нашей бригаде № 3 работали 30
        женщин-косарей. Каждая, у кого была хотя бы старая коса, выходила на сенокос. Здесь труд
        был нелегкий, и поэтому работа косарей оплачивалась лучше. Я приобрела себе косу с руч-
        ками за 500 рублей (все деньги, которые получила по аттестату мужа, лейтенанта-танкиста,
        воевавшего на фронте). Деньги тогда были “дешевыми”, к примеру, полулитровая баночка
        кукурузного зерна стоила 30 рублей. Так я и стала косарем. Бывает, намахаешься от зари
        до зари так, что уже не чувствуешь своих рук. Большой перерыв был один раз за световой
        день  – на обед. Кухарка наварит “затирки”, представляющей собой горячую воду, заправлен-
        ную тестом, потертым руками в  муке, постным маслом и солью, и подает нам. Похлебаешь
        это варево с домашним так называемым хлебом (он был только у тех, кто сумел набрать го-
        релое зерно с разбитого и сожженного фашистскими летчиками элеватора) и снова берешься
        за косу. Одни косят, другие сгребают уже подсохшее сено конными и ручными граблями,
        складывают в копны, а затем свозят на лошадях и быках в скирды. Не успев завершить сено-
        заготовку, начинали уборку колосовых.
            На ячмене, да и на пшенице, косарям было жарче, чем на сенокосе. Запомнился мне дед
        Матвей Иванович Зуб, который практически без отдыха отбивал наши косы. Хлебá в те
        годы были заросшими осотом, молочаем, лебедой и буркуном, порой достигали человече-
        ского роста. А мы косим, шутками и прибаутками подбадривая друг друга. Следом за нами
        другие женщины складывали в копны подсохшие валки, стараясь укладывать их побольше.
        Копны подтягивали к молотилкам большими вязанками, запряженными в  них парой быков.
        Обмолот у нас обычно затягивался до “белых мух”.
            Трудно было в те годы с рабочей силой. Женщины, конечно, на работу ходили почти все.
        Дома все заботы легли на детей. Маленьких детей запирали в хате. Сажать, полоть и убирать
        домашний огород женщине приходилось урывками – ночью при луне, на заре, до или после
        работы. Детей-подростков брали с собой в поле.
            Зерно на сдачу государству возили на коровах. Одни укладывали мешок с зерном корове
        на спину и везли к элеватору. Другие приспосабливались впрягать корову в тачку. У колхоз-
        ника-инвалида Андрея Григорьевича Кашкахи была маленькая четырехколесная повозка.
        Он впрягал в нее свою корову и корову свояченицы и возил на элеватор сразу несколько меш-
        ков. Он стал передовиком в перевозке зерна. Так мы вывозили зерно в счет государственных
        поставок и натуроплаты за технику, работающую на наших полях. В сравнении с довоенны-
        ми годами мы мало сдавали хлеба государству, мало зерна полагалось и нам, колхозникам,
        в  счет труда. На трудодень начисляли граммы. В один год, помню, выдавали по 300 граммов.
        Многие и тому радовались».
            Из воспоминаний Грицай Александры Авксентьевны, секретаря правления колхоза
        «Октябрь»:
            «После изгнания немцев из станицы колхозникам, а точнее колхозницам, пришлось нала-
        живать хозяйство чуть ли не с нуля. В нашей 4-й бригаде колхоза “Зерновая фабрика Кавка-
        за” весной 1943 года хватало тягла только на три конные сеялки и на пару подвод, подвозив-

                                                     – 182 –
   181   182   183   184   185   186   187   188   189   190   191