Page 187 - КП_Крыловский_район
P. 187

К 80-ЛЕТИЮ ПОБЕДЫ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ 1941–1945 гг.



           ших зерно. В сеялку запрягали двух быков, а впереди них – лошадь. Кормить их было нечем.
           Весна, пора сеять, а быки в сараях на веревочной поддержке “висят”. Перед выездом в поле
           тягло немного подправили.
              Женщины много плакали из-за них! По норме 13-сошниковой конной сеялкой за световой
           день полагалось засеять 3 гектара, 11-сошниковой – два с половиной гектара. Но это редко
           кому удавалось. Не пройдет сеялка и одного круга (за день их надо было сделать 10), как
           смотришь  – бык упал, и никакими силами его не поднять.
              А что из себя представлял посевной агрегат? Впереди движется женщина, тянущая ло-
           шадь, за ней идут два быка, а на сеялке расположилась колхозница или подросток с длинной
           хворостиной, непрерывно подгоняющий быков. За сеялкой идет сеяльщица. На краю поля
           стоит подвода с посевным зерном, а у дышла без сил лежит пара истощенных быков. Всего
           на севе в бригаде работало 15 подобных изнуренных колхозниц, как и быки. Что можно было
           сделать такими силами? За весну они засевали лишь десятую долю от того, что сеяла бригада
           до войны за день, а сеяли чуть ли не до июня!
              Но мы старались использовать все возможные ресурсы, чтобы получить больше хлеба.
           Помню, в начале февраля 1944 года выдалась теплая, солнечная погода. Почва подсохла.
           Наш бригадир Пелагея Лагунова посоветовалась с нами, с председателем колхоза Констан-
           тином Панкратьевичем Пилипенко и решила воспользоваться “февральским окном”. Оно
           оказалось малым. Мы поработали лишь 6 февраля 1944 года, да и то неполный день, засеяв
           тремя конными сеялками 7 гектаров яровой пшеницы. А на второй день выпал снег, который
           лежал более месяца. Когда мы стали убирать урожай, на каждом из этих семи гектаров собра-
           ли по 21 центнеру зерна, а на остальной площади – по 5–6 центнеров. В последующие годы
           мы никогда не упускали “февральских окон”.
              Такими же трудными были в те годы и прополка, и уборка. Бурьяны росли по хлебам
           такие, что “волки выли”, как говорили люди. Косят, бывало, косари – Вера Яковлевна Бес-
           палая, Нина Федоровна Смаль, Ольга Ивановна Науменко (зимой они работали коню-
           хами, бычатницами) и другие колхозницы, а их из-за бурьяна не видно. Но нормы – скосить
           вручную 40 соток гектара за световой день – все выполняли, некоторые, такие как Беспалая,
           Смаль, Науменко, даже перевыполняли.
              В уборку ведь всех работающих в поле, особенно косарей, подкармливали: варили кашу
           из той зеленой “кутьи”, которая поступала в бункера двух с перебоями работающих в колхозе
           комбайнов. Сдабривали кашу постным маслом из сурепы. За этой кашей гонялись. Подходят
           колхозники на обед к стану бригады и еще издали кричат: “Каша сегодня есть?” “Есть!” – от-
           вечает кухарка. И люди веселятся, шутят за столом, а затем бодро направляются в поле.
              Молотили до “белых мух”, до зимы. Ведь на четыре бригады в колхозе было лишь два
           комбайна, часто останавливающихся из-за поломок, да одна молотилка. Они обмолачивали
           за день по 7–8 гектаров. Комбайны и молотилка стояли на месте, а копны к ним подтягивали
           веревкой. Из-за недостатка тягла для намолоченного зерна заранее готовили на полях пере-
           валочные точки, чтобы ближе было возить его от места обмолота. Конечно, хлеба получали
           в те годы мало, семенами старались обеспечить колхозы, а на фураж, людям на трудодни
           оставалось очень мало».
              Одной из главных задач, стоящих перед районным руководством, было восстановление

                                                       – 183 –
   182   183   184   185   186   187   188   189   190   191   192