Page 192 - КП_Крыловский_район
P. 192

КНИГА  ПАМЯТИ
                           станицы Октябрьской Крыловского района Краснодарского края


        летели низко. За ними еще несколько, и начался кромешный ад. С самолетов прямо на вагоны
        полетели бомбы. Попадания были прямыми. Немцы разворачивались над станицей, снова и
        снова подлетали к вокзалу, бросали и бросали на вагоны бомбы. Звуки запоздавшей сирены
        сливались с тяжелым гулом самолетов, со свистом падающих бомб, взрывами, криками и
        стонами раненых… Горели вагоны, люди, элеватор, куда тоже попали бомбы.
            Все это приводило в ужас, а от дыма и копоти нечем было дышать… Жители, как могли,
        спасали раненых. К нам пришел длинный состав, полный ранеными, а после бомбежки, на
        следующий день, во вновь сформированный состав раненых разместили в четыре вагона.
        Остальные погибли. Их похоронили в братской могиле. Подруга мне рассказывала, что ее
        отец помогал копать братскую могилу для раненых. Среди погибших он нашел мальчишку
        лет шестнадцати. В боковой стене он сделал нишу, и туда поставили гроб с телом подростка.
        Рассказывали, что мальчика возила с собой медсестра санитарного поезда. Это мне напоми-
        нает фильм «Офицеры», где героиня возила с собой внука в санитарном поезде. Рассказыва-
        ли, что эта медсестра приезжала потом несколько раз. А отец подруги после похорон пришел
        домой, прижал к себе своего шестилетнего сына и долго плакал.
                                             Тогда мы не плакали
            Рассказы, записанные очевидцами того времени, очень правдивы. Сейчас они вызывают
        слезы, а тогда мы не плакали. Мы голодали, но не просили еду, потому что ее не было, а если
        что-то было, мы знали, что мама нам ее обязательно даст.
            Летом сами старались что-то добыть, ели разные травы: выискивали заячье ухо, козлики,
        калачики. Для меня смола на стволах жердел была таким лакомством…  А горько-сладкие,
        ароматные сережки на кустах колючей акации…
            В то время ничего так не хотелось, как хлеба. Любого, но только хлеба. Мама никогда не
        выбрасывала очистки с картошки, добавляя их в хлеб, чтобы его было хоть чуточку больше.
        А каким же он казался вкусным! Голод преследовал постоянно. Он уже не всегда и ощущал-
        ся, иногда о еде забывали, и только голодные обмороки напоминали о ней…
            У нас не было игрушек. Как многие девочки, я собирала цветные стекляшки. Они у меня
        хранились в картонной коробке под кроватью, как драгоценности…  Еще так хотелось иметь
        настоящую красивую куклу.
            Во время оккупации, помню, произошел такой случай. Было воскресенье. В конторе ни-
        кого не было. Я была в своей комнате, когда услышала, что подошли немцы и начали стучать
        в дверь конторы. Открывать я боялась, но они стали стучать сильнее и так кричать, что я уже
        боялась ее не открыть: они могли ее просто  вышибить и тогда могло быть еще хуже. Дрожа
        от страха, открыла. Немец начал кричать: «Партизан! Партизан!» – и приставил мне к груди
        пистолет. Остальные побежали по кабинетам искать партизан, а этот так и стоял, держа писто-
        лет у моей груди. Немцы никого не нашли и ушли, а я еще какое-то время приходила в себя.
            Был страшный случай и с моей мамой. Комендант-немец приехал в контору на велоси-
        педе. Поставил его и пошел в кабинет к старосте. Когда он вышел из конторы, велосипеда
        на месте не оказалось. Немец вернулся и сообщил об этом старосте, а тот ничего лучшего
        придумать не мог, как позвать мою маму, которая об этом ничего не знала. Он на нее кричал,
        стучал кулаком по столу, обвинял и угрожал, выслуживаясь перед комендантом. Оказалось,
        что мальчишки увидели велосипед и решили покататься, а потом поставили его на место.

                                                     – 188 –
   187   188   189   190   191   192   193   194   195   196   197