Page 225 - КП_Крыловский_район
P. 225
НЕРАССКАЗАННЫЕ ИСТОРИИ:
дети Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. станицы Октябрьской
мы ходили практически голыми и босыми. Дедушек не было у всех, поэтому в памяти от-
ложилось, что мальчишки всегда собирались во дворе, а мой дед заботливо следил за всеми.
Зимой 1945 года бабушка скончалась, а я заболела воспалением легких. Тети отнесли
меня на руках в госпиталь, расположенный в пяти километрах от нас. Я хорошо запомнила
доктора – он был в очках и очень пожилым. Я испытывала страх, потому что он заставлял
меня принимать лекарства. Лечение продолжалось целых два месяца. В памяти остался мо-
мент, когда мама несла меня на руках, укутанную в шаль. Мы шли по лесу, и на ветках елей
оседал мокрый снег, который падал с них. Это была уже весна. Эвакуированных начали от-
правлять обратно, и мама забрала меня с собой.
Эти впечатления остались со мной на всю жизнь. Нас таких в поселке было много, весной
все выходили на солнце и в лес, ели все корешки и вершки. Когда приходило лето, старшие
старались от нас побыстрее убежать, так как мы быстро уставали и им приходилось тащить
нас из леса на себе. Почему-то девчонок было мало, в основном мальчишки.
День Победы запомнился плачем наших мам, дедушек и бабушек. Обнимались, целова-
лись и плакали. Многие не верили.
Отец вернулся в 1946 году, дядя Саша также – он еще оставался в Германии при штабе.
Дядя со стороны мамы пришел раньше, лишенный руки и глаза. Тетя, сестра мамы, работала
санитаркой и вернулась в 1946 году. Многие из эвакуированных из Ленинграда остались, так
как возвращаться им было некуда и не к кому.
Нам, детям, было сложно привыкать к тому, что у нас вернулись отцы. Мы привыкли, что
нас никто ни в чем не ограничивал, мы жили и росли, как могли и как хотели. Нашим мамам
и бабушкам было не до нас. Каждый день у них была одна забота: чем накормить, как одеть,
как сохранить. В 1946 году нас, детей, начали кормить в столовой, так как старшие были за-
няты на сенокосе и уборке. Все осуществлялось вручную: косили, жали, пахали на лошадях.
До возвращения старших с поля мы имели возможность питаться. Это было для нас настоя-
щее счастье! Наконец-то начала появляться хоть какая-то обувь, и мы пошли в школу!
А в 1947–1948 годах наша свобода закончилась:
у нас начали появляться братья и сестрички! Боль-
шую радость от этого мы не испытали – нам при-
ходилось их поить, кормить, заботиться о них, брать
их повсюду с собой, а нам было всего лишь по семь–
восемь лет. Так что детство у нас практически от-
сутствовало. Многие наши мальчишки в четырна-
дцать лет, закончив семь классов, были вынуждены
содержать семьи и помогать матерям. У многих отцы
не вернулись с фронта. Ребята поступали учиться на
трактористов, водителей и шли работать в колхозы.
Тем, кому выдавали справки из колхоза, предостав-
ляли возможность продолжить обучение в ФЗУ.
Наше поколение закаленное, пережило слишком
много. Наверное, поэтому мы и живы до сих пор».
Валентина Ильинична Пуртова (Смоленцева), многодетная мама (четверо детей), ба-
бушка и счастливая прабабушка, показывает семейную реликвию – рушник, вышитый еще
ее бабушкой, а также свои вышивки. 16 мая 2024 г.
– 221 –

