Page 225 - КП_Крыловский_район
P. 225

НЕРАССКАЗАННЫЕ ИСТОРИИ:
                  дети Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. станицы Октябрьской



           мы ходили практически голыми и босыми. Дедушек не было у всех, поэтому в памяти от-
           ложилось, что мальчишки всегда собирались во дворе, а мой дед заботливо следил за всеми.
              Зимой 1945 года бабушка скончалась, а я заболела воспалением легких. Тети отнесли
           меня на руках в госпиталь, расположенный в пяти километрах от нас. Я хорошо запомнила
           доктора – он был в очках и очень пожилым. Я испытывала страх, потому что он заставлял
           меня принимать лекарства. Лечение продолжалось целых два месяца. В памяти остался мо-
           мент, когда мама несла меня на руках, укутанную в шаль. Мы шли по лесу, и на ветках елей
           оседал мокрый снег, который падал с них. Это была уже весна. Эвакуированных начали от-
           правлять обратно, и мама забрала меня с собой.
              Эти впечатления остались со мной на всю жизнь. Нас таких в поселке было много, весной
           все выходили на солнце и в лес, ели все корешки и вершки. Когда приходило лето, старшие
           старались от нас побыстрее убежать, так как мы быстро уставали и им приходилось тащить
           нас из леса на себе. Почему-то девчонок было мало, в основном мальчишки.
              День Победы запомнился плачем наших мам, дедушек и бабушек. Обнимались, целова-
           лись и плакали. Многие не верили.
              Отец вернулся в 1946 году, дядя Саша также – он еще оставался в Германии при штабе.
           Дядя со стороны мамы пришел раньше, лишенный руки и глаза. Тетя, сестра мамы, работала
           санитаркой и вернулась в 1946 году. Многие из эвакуированных из Ленинграда остались, так
           как возвращаться им было некуда и не к кому.
              Нам, детям, было сложно привыкать к тому, что у нас вернулись отцы. Мы привыкли, что
           нас никто ни в чем не ограничивал, мы жили и росли, как могли и как хотели. Нашим мамам
           и бабушкам было не до нас. Каждый день у них была одна забота: чем накормить, как одеть,
           как сохранить. В 1946 году нас, детей, начали кормить в столовой, так как старшие были за-
           няты на сенокосе и уборке. Все осуществлялось вручную: косили, жали, пахали на лошадях.
           До возвращения старших с поля мы имели возможность питаться. Это было для нас настоя-
           щее счастье! Наконец-то начала появляться хоть какая-то обувь, и мы пошли в школу!
              А в 1947–1948 годах наша свобода закончилась:
           у  нас начали появляться братья и сестрички! Боль-
           шую радость от этого мы не испытали – нам при-
           ходилось их поить, кормить, заботиться о них, брать
           их повсюду с собой, а нам было всего лишь по семь–
           восемь лет. Так что детство у нас практически от-
           сутствовало.  Многие  наши  мальчишки  в  четырна-
           дцать лет, закончив семь классов, были вынуждены
           содержать семьи и помогать матерям. У многих отцы
           не вернулись с фронта. Ребята поступали учиться на
           трактористов, водителей и шли работать в колхозы.
           Тем, кому выдавали справки из колхоза, предостав-
           ляли возможность продолжить обучение в ФЗУ.
              Наше поколение закаленное, пережило слишком
           много. Наверное, поэтому мы и живы до сих пор».


             Валентина Ильинична Пуртова (Смоленцева), многодетная мама (четверо детей), ба-
           бушка и счастливая прабабушка, показывает семейную реликвию – рушник, вышитый еще
           ее бабушкой, а также свои вышивки. 16 мая 2024 г.

                                                      –  221  –
   220   221   222   223   224   225   226   227   228   229   230